14. Цена мира

Прочный мир может быть установлен лишь тогда, когда люди и нации осознают, что природные ресурсы должны быть общим достоянием и использоваться на благо всего человечества.

— Первый виконт Филип Сноуден (1864–1937)

По сути, существует лишь три способа обрести богатство: мы можем создать богатство, получить его от кого-то другого или отнять его у кого-то другого. В экономике термин погоня за рентой обозначает попытку человека отнять богатство, чего он может добиться, манипулируя социальной и политической средой с целью перенаправить поток доходов. Лауреат Нобелевской премии экономист Джозеф Стиглиц определил погоню за рентой как «использование политической и экономической власти для получения большей доли национального пирога вместо того, чтобы наращивать этот национальный пирог».⁷⁸ В каком-то смысле погоня за рентой — это стремление к привилегированному доступу к общественному богатству, что, разумеется, включает и ренту с земли. Погоня за рентой свойственна нашей цивилизации: она ведёт к дисфункциональному обществу, основанному на эксплуатации, и приводит к разрушению социальной ткани. Индивидуальная эксплуатация ведёт к имущественному неравенству, культурной деградации и преступности; экологическая эксплуатация вызывает вымирание видов и разрушение среды обитания; национальная эксплуатация порождает глобальную нестабильность и войны. Так, например, нации занимаются погоней за рентой всякий раз, когда они зарятся на ресурсы за рубежом вместо того, чтобы более эффективно и устойчиво использовать собственные ресурсы у себя дома. Нации, активно занятые погоней за рентой, обычно участвуют в давней практике, известной как захват земли.

Подобно тому как город может не суметь эффективно использовать свои городские территории и вместо этого расползаться в окрестности в поисках дешёвой земли, нация может предпочесть погоню за рентой, приобретая в собственность или под контроль зарубежные ресурсы, которые она считает стратегически важными. Причина, по которой погоня за рентой на национальном уровне работает аналогично городскому расползанию, заключается в том, что в обоих случаях мы недоиспользуем уже существующие ресурсы: если город растёт, ему нужно либо использовать свою землю эффективнее, разрешая строительство дополнительных и более высоких зданий в пределах городских границ, либо расползаться на соседние земли. Расползание требует от города дополнительных капиталовложений — например, дорог и другой транспортной инфраструктуры, а также линий электропередачи и канализации. Однако большинство городов не возвращают свои инфраструктурные вложения, не получая обратно вызванный ими рост стоимости земли, так что существующие налогоплательщики вынуждены оплачивать счёт. Аналогичным образом, нация, занятая приобретением зарубежных ресурсов, нуждается в дорогостоящей и сложной инфраструктуре военных, промышленных и коммерческих предприятий, которые в конечном счёте финансируются налогоплательщиками у себя дома.⁷⁹

Любая нация, стремящаяся к приобретению зарубежных ресурсов, занимается погоней за рентой. Поддержание действующей имперской инфраструктуры — затратное предприятие для любой нации, а выгоды от зарубежных ресурсов обычно достаются лишь немногим, что ведёт к росту внутреннего имущественного неравенства. В итоге нации не справляются с поддержанием своих внутренних экономик в хорошем состоянии, одновременно чрезмерно растягивая свои силы за рубежом таким образом, что со временем это ускоряет их окончательную гибель.

Этот процесс погони за рентой на национальном уровне проявлялся на протяжении всей человеческой истории: стремление нацистской Германии к жизненному пространству, европейский колониализм, американская явная судьба, равно как и ведение ею зарубежных войн, и приобретение Китаем земель в Африке и Южной Америке — всё это примеры погони за рентой на национальном уровне в той или иной форме. Поведение, направленное на погоню за рентой, проявлялось и на индивидуальном уровне, когда безземельные крестьяне, бежавшие от высокой ренты и нищеты в Европе, селились на других континентах; новые землевладельцы на этих континентах не могли взимать столь же высокую ренту, потому что там были огромные просторы качественной земли, которой переселенцы могли владеть без ренты. Сама Американская мечта стала возможна лишь благодаря доступности дешёвой земли — земли, отнятой у коренных американцев.

Можно также противодействовать тенденции к погоне за рентой в глобальном масштабе. Фред Фолдвэри предлагает так называемую гео-конфедерацию — инструмент урегулирования конфликтов для наций, вовлечённых в территориальные споры на основе исторических, культурных или политических распрей. Согласно его предложению, с территориально спорных областей взимаются земельные взносы международным агентством по урегулированию конфликтов, созданным специально для этой цели (конфедерацией). Земельные взносы выплачиваются конфедерации различными нациями, занимающими спорные территории, ровно пропорционально стоимости земли этих территорий. Затем конфедерация перераспределяет эти средства обратно занимающим нациям, а также пострадавшему населению в пределах этих территориально спорных областей. Таким образом, оккупация спорной области приобретает цену — цену, которая более точно отражает фактические экономические выгоды, к которым стремятся оккупирующие нации, а также фактические экономические издержки, наносимые людям на спорных территориях. Используя в качестве примера один из исторически самых трудноразрешимых конфликтов — израильско-палестинский, — Фолдвэри показывает нам, как могла бы выглядеть гео-конфедерация:⁸⁰

При гео-конфедерации правительства Израиля и Палестины владели бы землёй за определённую цену. В настоящее время земля, удерживаемая той или иной стороной, не сопряжена с издержками владения. Но если бы каждой стороне пришлось дорого платить за каждый акр, который она удерживает, то, возможно, цена удержания породила бы менее острое желание максимизировать площадь земли и её стоимость. [Конфедерация] могла бы, к примеру, распределять 30 процентов ренты правительствам государств-членов на основе их численности населения. Ещё 30 процентов ренты могли бы выплачиваться поровну двум государствам, каждому по 15 процентов. Это служило бы противовесом войне населения. Конфедерация удерживала бы оставшуюся земельную ренту на своё управление и погашение любых долгов или на согласованную компенсацию потерь.

Чтобы израильтяне приняли соглашение, им нужно рассматривать его не как уступку территории, а как изменение управления ею; не как уход, а как договор о разделе суверенитета; не как создание враждебного соседнего государства, а как сохранение еврейской автономии в рамках общего правительства, над которым они будут иметь значительный контроль.

Палестинцы находятся под давлением необходимости заключить соглашение. Экономика Палестинской автономии разрушена и не может долго выдерживать ограничения, наложенные Израилем в ответ на продолжающееся насилие. Но палестинцы, тем не менее, тоже будут сопротивляться соглашению, если не увидят в нём справедливого плана. Получение их доли ренты со всей земли в Израиле и Палестине в качестве компенсации за то, что они ею не владеют, во многом способствовало бы восприятию экономической справедливости.

Главный источник обиды и ненависти — это ощущение, что другой пользуется привилегией, несправедливым преимуществом или положением господства. Когда все политически равны, такие чувства утихнут, и лишь тогда станут возможными сотрудничество и дружба. Политическая борьба за землю преобразовалась бы в экономический рынок, где те, кто использует землю, компенсируют другим использование их общей родины.

МЕДИА 14-1: МИР ЧЕРЕЗ КОНФЕДЕРАЛЬНУЮ ДЕМОКРАТИЮ И ЭКОНОМИЧЕСКУЮ СПРАВЕДЛИВОСТЬ

В этой работе экономист Фред Фолдвэри предлагает план, согласно которому рента со спорных территорий собирается на общественное благо как способ точно отразить реальную стоимость оккупации. http://unitism.co/globalconfederacy

Увидим ли мы когда-нибудь такое разрешение израильско-палестинского конфликта? В конечном счёте это зависит от того, в какой мере мы готовы пожертвовать своими собственными краткосрочными интересами ради общего блага, которое включает и наши долгосрочные интересы. У мира есть цена, и эта цена — незаработанный доход, который мы получаем от земли. Пока мы не желаем делиться стоимостью земли друг с другом, мы, вероятно, не сможем создать прочный мир, как бы упорно ни старались иначе. Но если мы найдём в себе готовность делиться дарами природы друг с другом, у нас будет разумный шанс наконец-то достичь долговечного мира на Земле.

Цена мира высока, потому что перемены, которые нам нужно совершить, ошеломляют; и всё же эта цена в конечном счёте меркнет в сравнении с издержками, которые всем нам придётся понести, если мы откажемся делить Землю друг с другом. Так давайте же решимся заплатить цену мира, чтобы однажды мы могли оставить прочное положительное наследие нашим детям и детям наших детей.