8. Возрождение сообществ

Настоящее сообщество — это общее достояние: место, ресурс, экономика. Оно отвечает потребностям своих членов — практическим, а также социальным и духовным, — среди которых есть и потребность нуждаться друг в друге. Ответ на нынешнее слияние политической власти с богатством — это восстановление единства сообщества и экономики.

— Уэнделл Берри

Каждое существо на этой планете наделено сознанием уже в силу самого своего существования. Каждому существу присуще врождённое благородство, достоинство, которое невозможно запятнать, хотя страдания нашего человеческого опыта часто заслоняют от нас эту реальность. Мы все тесно связаны со всем сущим, потому что мы — часть жизни. Когда мы стремимся владеть частью природы, мы обычно делаем это потому, что считаем себя отделёнными от природы. Однако мы глубоко взаимосвязаны друг с другом и с Землёй. И поскольку каждому человеку нужна земля, чтобы просто существовать, не следует ли из этого, что та ценность, которую земля свободно предлагает всем людям, лучше всего была бы свободно разделена между всеми?

Помимо этических последствий, возникающих, когда мы не делим ценность земли друг с другом, мы будем продолжать сталкиваться с множеством сложных проблем до тех пор, пока ценность земли остаётся приватизированной. Хотим ли мы решить проблему бедности, обратить вспять процесс культурного вырождения и остановить раковое разрушение природы? Тогда нам мудро было бы начать делиться дарами природы друг с другом.

Хотя на практике нам невозможно разделить друг с другом каждый аспект природы, для нас вполне возможно разделить ту денежную ценность, которую люди приписывают природе. Как только мы начнём делиться этой ценностью друг с другом, у нас появится возможность дать начало культурному, технологическому, экологическому и даже духовному возрождению, которое освободит нас способами, которые мы даже не можем себе вообразить! Как только мы действительно начнём делиться этими финансовыми ресурсами, мы сможем создать мир, где у каждого могут быть удовлетворены базовые потребности, где природа больше не эксплуатируется, где людям даны величайшие возможности для самовыражения и где жизнь — это не просто череда неудач, а прекрасный холст, открывающий возможность для более полного раскрытия человеческого потенциала.

Если мы хотим делиться ценностью земли, вовсе нет необходимости упразднять исключительное пользование землёй. Напротив, насильственное изъятие земли у людей государством без справедливой компенсации заслуживает названия тирании. Главное, что нам нужно упразднить, — это механизм, посредством которого люди несправедливо извлекают прибыль из земли.³⁵ Решение настолько просто, что чаще всего его упускают из виду: Собственникам нужно лишь платить сообществам, от которых они получают выгоды через своё исключительное пользование землёй, точную рыночную стоимость тех выгод, которые они получают.

Собственники — и все те, кто имеет имущественный интерес в недвижимости, включая, и, возможно, даже особенно, финансовые учреждения, — получают огромную выгоду от сообществ, в которых находится их недвижимость. Прибыли от земли не только незаслуженны, но и истощают ресурсы сообщества, которые нуждаются в периодическом восполнении. Это восполнение лучше всего может быть достигнуто через модель аренды земли, при которой земля находится в общей собственности, даже если используется частным образом, поскольку арендная стоимость земли отражает совокупную ценность всех природных и социальных благ, которые люди получают через своё владение и исключительное пользование землёй. Когда землепользователи платят значительные части арендной стоимости земли своим местным сообществам, они по праву возмещают своим сообществам. Когда землепользователи делают такие взносы в свои местные сообщества, они делают то, что я называю общинными земельными взносами.

Общинные земельные взносы похожи на так называемые налоги на стоимость земли — метод, при котором собственники облагаются налогом на стоимость земли, которой они владеют. Однако, в отличие от общинных земельных взносов, налоги на стоимость земли по-прежнему укоренены в парадигме частной собственности на землю: они используют продажную цену ценность владения землёй в качестве налоговой базы для определения налогового обязательства землевладельца; ссылаться на продажную цену ценность владения землёй вместо её арендной стоимости психологически уже подразумевает частную собственность на землю в противоположность общинному управлению землёй, допускающему частное пользование ею. Слово «налог» также подразумевает, что облагаемые им люди вынуждены расстаться с чем-то, что им принадлежит, поскольку люди платят налоги со своих доходов, своих продаж, своего прироста капитала и так далее. Поэтому термин налог на стоимость земли подразумевает, что землепользователи облагаются налогом на свою стоимость земли, что, конечно, неверно, потому что ценность земли принадлежит сообществам, которые создают эту ценность. Общинные земельные взносы, напротив, надлежащим образом подчёркивают, что земля — это общинное благо и что люди должны вносить вклад в свои сообщества, если они решают пользоваться ею исключительно.

Модель общинных земельных взносов позволила бы нам перейти от монопольной модели землепользования к конкурентной арендной модели таким образом, что люди смогут продолжать пользоваться землёй исключительно, если того пожелают, за исключением того, что теперь другим людям возмещается их исключение из пользования. Когда общинные земельные взносы делаются через частые промежутки времени (например, ежегодно) и как доля рыночной арендной стоимости земли (например, 80 процентов арендной стоимости), землепользователи начинают платить своим сообществам за пользование землёй, а не другим людям или учреждениям (таким как продавец, у которого земля была куплена, или банк, предоставивший ипотеку). Такие постоянные платежи нашим местным сообществам имеют эффект снижения продажной цены земли по отношению к её арендной стоимости: они стремятся приблизиться к рыночной арендной стоимости земли и никогда не будут больше того, что землепользователи заплатили бы, если бы арендовали землю на открытом рынке иным образом.³⁶

ИЛЛЮСТРАЦИЯ 8-1: ОБЩИННЫЙ ЗЕМЕЛЬНЫЙ ВЗНОС И ЦЕНЫ НА ЗЕМЛЮ

Исторически бывали периоды, когда люди делились ценностью земли со своими местными сообществами благодаря экономической политике того времени. Однако слишком часто эта экономическая политика не заходила достаточно далеко, и возникавшее богатство не всегда распределялось способами, которые исправляли бы бедность и уменьшали неравенство в благосостоянии. Один из более современных примеров — Гонконг, бывшая колония Британской короны в Юго-Восточной Азии. Со времён окончания Второй мировой войны Гонконг пережил стремительный экономический бум; всего за несколько десятилетий этот небольшой, относительно неизвестный город стал одним из ведущих мировых центров высоких финансов. Поскольку вся земля считалась принадлежащей Британской короне,³⁷ британское колониальное правительство сдавало землю в аренду частным лицам.³⁸ Эти арендные отношения позволяли Гонконгу собирать определённую часть стоимости земли, а также позволяли правительству поддерживать относительно низкие налоговые ставки.³⁹

Хотя Гонконг часто приводят в пример как модель экономического роста по принципу laissez-faire благодаря низким ставкам подоходного и корпоративного налога, минимальному вмешательству в экономические дела и отсутствию государственного долга, Гонконг на деле практиковал форму обычного капитализма, лишь предотвращая — по крайней мере в небольшой степени — извлечение своими жителями слишком большой прибыли из земли. Однако даже несмотря на то, что арендная модель Гонконга представляет собой шаг в правильном направлении, она остаётся несовершенной, поскольку оценки стоимости земли не обновляются ежегодно, чтобы отражать текущую рыночную стоимость земли; поэтому доходы от аренды слабо связаны с ежегодным ростом стоимости земли. С другой стороны, поскольку Гонконг — относительно небольшой остров процветания, ему также пришлось столкнуться с массовой иммиграцией из материкового Китая, и поскольку стоимость земли в Гонконге не была широко разделена со всеми его жителями, этот приток создал в Гонконге также серьёзные проблемы бедности.⁴⁰ Можно только представить, какого процветания мог бы достичь Гонконг для всех своих жителей, если бы он в полной мере делился ценностью своей земли.

В других примерах сегодня каждый житель Аляски получает относительно скромный базовый доход от стоимости нефти.⁴¹ Норвегия делает нечто подобное, хотя и в гораздо большем масштабе, со своим Государственным пенсионным фондом — Глобальным, фондом, полностью финансируемым за счёт доходов нефтяного сектора Норвегии и в настоящее время являющимся крупнейшим пенсионным фондом в мире.⁴² Остров Тайвань смог достичь быстрого экономического успеха, не вызвав серьёзного неравенства в благосостоянии, после того как ввёл политику земельной реформы.⁴³ Преображение Центральной Калифорнии из пыльной котловины в житницу Америки в конце 1800-х годов — ещё один пример природного богатства, разделённого ради общественного блага: штат Калифорния построил обширную ирригационную инфраструктуру, полностью профинансированную за счёт налогообложения возникшего в результате роста стоимости земли.⁴⁴ Всякий раз, когда общество решает оберегать природу на благо нынешних и будущих поколений, доступное обществу богатство оказывается огромным: всякий раз, когда ценность земли разделяется, экономика уравновешивается, природа сохраняется, спекуляция землёй сдерживается, и общество в целом становится более процветающим.

Так как же нам внедрить экономическую политику, которая делит ценность земли? Проблема в том, что в большинстве стран мира ценность земли уже приватизирована: если бы сообщества внезапно ввели земельные взносы для существующих собственников, собственникам в итоге пришлось бы платить за пользование землёй дважды — сначала прежнему владельцу (у которого они купили землю), а затем снова своим местным сообществам.⁴⁵ Это сложная этическая дилемма: с одной стороны, никого нельзя просить платить дважды за то, за что он согласился заплатить лишь однажды. С другой стороны, для собственников уместно возмещать своим местным сообществам своё исключительное пользование землёй — если они этого не делают, все в конечном итоге оказываются в худшем положении.

Конечно, правительства могли бы финансово компенсировать существующим собственникам государственными облигациями: Фред Э. Фолдвари — упомянутый ранее экономист, который в 1997 году верно предсказал время рецессии 2008 года, — рекомендует этот подход.⁴⁶ Однако для реализации плана компенсации потребовалось бы крупномасштабное общественное преобразование: все уровни правительства и общества должны были бы работать сообща, чтобы осуществить такое грандиозное начинание.⁴⁷ Хотя это, безусловно, возможно, такое преобразование маловероятно, учитывая нынешнее отсутствие у общества осознания тех глубинных экономических реалий, которые движут нашими выборами и поведением. Какие другие варианты могут быть в нашем распоряжении для создания социальных изменений? Мы демонстрируем глубокое понимание процесса социальных изменений, когда осознаём, что имеет значение не идея сама по себе, а её практическое воплощение, каким бы малым ни было сначала воплощение нашей идеи. Иными словами, мы призваны внедрять новые модели управления землёй, которые делают нашу существующую модель собственности на землю устаревшей.

Одна из таких новых моделей была задумана покойным Адрианом Ригли, кембриджским учёным, который представил себе модель, основанную на правах пользования землёй.⁴⁸ Что интересно в его модели, так это то, что права пользования землёй позволяют сообществам собирать ценность земли, в то же время допуская частное пользование землёй. По сути, права пользования землёй добровольно создаются между сообществом и собственником: когда недвижимость выставляется на продажу, либо местное правительство, либо общинный земельный траст авансирует новому покупателю средства для оплаты той части продажной цены, которая приходится на стоимость земли.⁴⁹ В обмен на эти средства покупатель получает обращаемое право пользования землёй для данной недвижимости.⁵⁰ По словам Ригли: «Владелец недвижимости обязан вечно ежемесячно выплачивать сообществу индексируемую сумму [за своё право пользования землёй]. Документация по ипотеке на стоимость земли оформляется банком, и по её завершении правительство платит банку, а банк передаёт [право пользования землёй] взамен. Далее банк не имеет никакого отношения к этому соглашению». Недвижимость, связанная с правом пользования землёй, должна быть освобождена от налогов на собственность, а общинные земельные взносы, делаемые держателем титула, в идеале должны также подлежать вычету из налогов на уровне штата и федерации.

В отличие от налогов, которые государства взимают как с собственников, так и с арендаторов, права пользования землёй предполагают добровольное соглашение между человеком и местным сообществом, к которому этот человек принадлежит. Это создаёт взаимовыгодную связь для всех участников: сообщество признаёт добровольный характер сделки и склонно ценить готовность землепользователя возместить сообществу исключительное пользование землёй. И поскольку землепользователям придётся постоянно финансово инвестировать в свои местные сообщества через общинные земельные взносы, они с большей вероятностью станут заинтересованы в поддержании благополучия своих сообществ. Землепользователь же, без сомнения, оценит возможность пользоваться землёй без необходимости платить значительную сумму авансом.

Мы рассмотрим права пользования землёй более подробно в последующих главах. Но прежде чем мы это сделаем, давайте присмотримся к нашей нынешней налоговой системе, потому что налоги, как мы увидим, глубоко влияют на то, как мы взаимодействуем друг с другом. В настоящее время люди платят очень мало за те выгоды, которые они получают через своё владение землёй, тем сообществам, которые предоставляют эти выгоды. И поэтому, чтобы платить за общественные работы, правительства вынуждены вместо этого облагать налогами производственную и потребительскую деятельность своих граждан.

Поскольку налоговые системы создают поведенческие стимулы для миллиардов людей по всему миру, и поскольку наши экономики в целом в настоящее время склонны стимулировать неравное распределение земли, мы можем эффективно исправить целое множество экономических, социальных и экологических проблем, разделив ценность земли. Как только мы это сделаем, мы сможем действенно изменить то, как миллиарды людей ведут себя экономически, социально и экологически. Если этот вывод действительно верен, то мы потенциально можем принести наибольшую пользу нашей планете и человечеству, сосредоточив свои усилия на устранении налоговых систем и поощрении людей делиться дарами природы.