3. Свободный рынок

Ни социальную справедливость, ни хорошо функционирующую систему свободного рынка нельзя долго иметь одно без другого.

— Крис Федер
Доцент кафедры экономики, Бард-колледж

Подлинно свободный рынок — здоровый компонент любого сбалансированного общества. Рынки свободны, когда люди имеют равные возможности влиять на производство и обмен желаемых товаров и услуг. Когда люди конкурируют в производстве товаров или услуг, некоторые способны достичь контроля над рынком и устанавливать рыночные цены благодаря благоприятным природным, социальным или политическим условиям: они достигают монополии. Однако проблема монополий состоит в том, что они позволяют тем, кто их достиг, извлекать деньги из общества, не предоставляя товаров или услуг соответствующей ценности.⁸

Когда единственная организация имеет полный контроль над рынком, это называется абсолютной монополией. Но монополии могут возникать и тогда, когда рынок просто закрыт для новых участников, потому что общее предложение не может быть увеличено; они называются входными монополиями, поскольку внешние субъекты не могут участвовать в рынке, если только другой субъект, который уже участвует в рынке, не готов передать свои рыночные привилегии внешнему субъекту.

Рынок доменов верхнего уровня в интернете — тех, что заканчиваются, например, на «.com» или «.org» — является входной монополией. Поскольку сами доменные имена не могут быть воспроизведены (например, не может быть другого progress.org) и поскольку существует лишь ограниченное число осмысленных сочетаний букв, рынок доменных имён верхнего уровня в интернете сегодня уже не является свободным рынком, а скорее монополизированным рынком. Как известно многим людям, желающим зарегистрировать интернет-домены, многие хорошие доменные имена уже принадлежат частным лицам и компаниям, которые на деле не используют их продуктивно, а контролируют эти имена исключительно для того, чтобы перепродать их по непомерным ценам.

Землевладение также является входной монополией: земля естественным образом ограничена для каждого местоположения, поскольку её предложение не может быть увеличено. Новую землю нельзя создать, поэтому, если люди хотят стать землевладельцами, им приходится покупать землю у того, кто уже ею владеет. Взгляд на то, что владение землёй является входной монополией, поначалу может показаться странным, потому что мало кого из нас учат смотреть на рынок недвижимости в таком свете. Но давайте рассмотрим вопрос с другой точки зрения: сколько стоит произвести землю? Ничего, потому что землю нельзя произвести, и тем не менее люди делают деньги на земле. Рынок недвижимости в части земли должен быть монополией, поскольку, согласно нашему предыдущему определению, монополии позволяют участникам извлекать деньги из общества, не предоставляя созданных человеком товаров или услуг соответствующей ценности.

Агенты по недвижимости, владельцы малого бизнеса и управляющие имуществом слишком хорошо знают, что местоположение даёт конкретному участку земли или объекту недвижимости конкурентное преимущество над другим. Запущенный дом в дорогом районе обычно дороже, чем дорогой дом аналогичного размера в запущенном районе. Почему? Потому что желательные социальные качества, существующие в данном месте, придают земле её ценность, а эти качества не могут быть в одностороннем порядке созданы самими собственниками; желательные качества можно получить только из богатства, удобства и преимуществ, существующих в окружающей среде.

Это преимущество местоположения, обеспечиваемое монополистической природой рынка, позволяет собственникам недвижимости извлекать прибыль из земли. Когда люди покупают участок земли, их собственность даёт им право исключать остальное общество из благ, предоставляемых им их землёй, хотя эти блага возникают лишь из природы и из присутствия товаров и услуг, которые изначально были предоставлены тем же самым обществом. Покупатели платят за права исключительного доступа к земле и платят только предыдущему землевладельцу, а не всем людям, которые теперь исключены из привилегий местоположения, предоставляемых этим одним конкретным участком земли; хотя эти исключённые люди могли бы жить в другом месте, аналогичные входные монополии существуют и там. Мы живём в экономической системе, которая позволяет одному покупателю владеть частью Земли, не требуя от собственника возмещения тем, кто негативно затронут их исключением.

Представим, что мы владеем пустым участком земли. Мы могли бы сдать его в аренду на открытом рынке кому-то другому за 6000 долларов в год или же использовать его сами. Его годовая рыночная стоимость в 6000 долларов — это ценность, которую другие лица готовы заплатить, чтобы получить доступ к преимуществам, предоставляемым этой конкретной землёй в этом конкретном месте: иными словами, эта цифра даёт нам ренту земли. Давайте наймём фермера на неполный рабочий день за 9000 долларов, чтобы он управлял небольшой фермой на этом участке земли, а также купим оборудование за 3000 долларов. Предположим, что к концу сезона ферма произведёт продукции на 20 000 долларов (таблица 3-1).

ТАБЛИЦА 3-1: ПРИБЫЛЬ ФЕРМЫ

Мы знаем, что арендная ценность земли, которой мы владеем, — то, сколько заплатили бы другие люди за привилегию использовать землю, будь у них такая возможность, — составляет 6000 долларов в год. Но поскольку мы владеем землёй и, следовательно, находимся в монопольном положении, мы можем заплатить эти 6000 долларов самим себе.⁹ Как собственники мы получаем дополнительные 6000 долларов выгоды через наше владение землёй. Пока этот ресурс изымается из рынка, сам рынок не получает компенсации за своё исключение, и потому рынок искусственно ограничивается. И хотя мы как землевладельцы можем заплатить справедливую рыночную стоимость за нашу землю в момент покупки, мы платим эту покупную цену лишь другому лицу — предыдущему собственнику недвижимости — а не всем участникам рынка, которые были исключены.

В теории капитализм — это экономическая система, которая позволяет людям свободно обмениваться товарами и услугами на конкурентном свободном рынке. Но поскольку полное владение землёй создаёт входную монополию, оно ограничивает работу свободного рынка. Ложно полагая, что наши рынки свободны, мы создали недоразумение исторического масштаба. Капитализм веками гордился эффективностью системы свободного рынка, но поскольку капитализм позволяет людям монополизировать землю и другие дары природы, нам нужно осознать, что у нас, возможно, никогда не было настоящего капитализма в том смысле, что рынки никогда не были по-настоящему свободными. Однако из-за этого недоразумения многие из нас склонны смотреть на капитализм — или, по крайней мере, на то, что выдаётся за капитализм, — с большим презрением. И это уместно: наша нынешняя реализация капитализма глубоко ответственна за эксплуатацию природы и упадок социального благополучия.

Ошибочное убеждение, что рынки свободны, когда их свобода на деле сдерживается монополистическим поведением, является одним из главных источников экономических страданий в сегодняшнем мире. Но наша нынешняя реализация капитализма — не единственная экономическая система, порождающая страдания. Рассмотрим другие экономические системы. Коммунизм, например, — это система, в которой средства производства принадлежат и контролируются государством; он выступает за полное устранение производства частного богатства. Социализм же находится где-то между капитализмом и коммунизмом. И капитализм, и социализм позволяют людям получать вознаграждение за свои товары и услуги, но они также позволяют людям монополизировать землю; коммунизм, с другой стороны, указывает на способность людей делать деньги на производстве богатства как на одну из коренных причин экономической дисфункции и потому полностью коллективизирует процесс производства богатства. Все три системы не способны устранить целый ряд общественных и социальных проблем, потому что они не понимают механизмов, посредством которых частные стороны извлекают ренту из общества, монополизируя землю, и того, как это извлечение вредит обществу.¹⁰

ИЛЛЮСТРАЦИЯ 3-2: КАПИТАЛИЗМ, СОЦИАЛИЗМ И КОММУНИЗМ ПРОТИВ УСТОЙЧИВОЙ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ МОДЕЛИ

Капитализм

Социализм

Коммунизм

Устойчивая экономическая модель

Многие собственники недвижимости и финансовые учреждения, зарабатывающие на ценных бумагах, обеспеченных ипотекой, в настоящее время извлекают прибыль из земли подобно тому, как рабовладельцы извлекают прибыль из труда рабов. Без института рабства рабовладельцам пришлось бы нанимать работников на конкурентном рынке труда. Точно так же беспошлинное владение землёй позволяет собственникам недвижимости — и финансовым учреждениям, финансирующим владение недвижимостью, — получать незаработанные выгоды от земли; если бы это было не так, собственникам недвижимости пришлось бы конкурировать за ценность, предоставляемую землёй, на основе аренды или лизинга. Хорас Грили, журналист и пылкий аболиционист в то время, когда рабство было ещё легально во многих частях Америки, заметил, что «всякий раз, когда владение почвой настолько поглощено малой частью сообщества, что гораздо большая его часть вынуждена платить всё, что немногие сочтут нужным потребовать за привилегию занимать и возделывать землю, есть нечто весьма родственное рабству».

Одна из главных причин, по которой у нас до сих пор не было широкого общественного обсуждения способности людей извлекать прибыль из земли, заключается в том, что большинство экономистов относятся к природе как к капиталу! Они рассматривают землю и все прочие дары природы как капитал, несмотря на тот факт, что земля невоспроизводима и имеет ограниченное предложение для каждого местоположения, тогда как капитал является результатом человеческого производства. Эта неспособность отличить землю от капитала мешает экономистам распознать монополию, которая позволяет людям извлекать доходы из общества.

Экономисты Мейсон Гэффни и Фред Харрисон утверждают в своей работе Развращение экономики, впервые опубликованной в 1994 году, что промышленники в конце девятнадцатого века, возможно, намеренно создали и продвигали новое направление экономики, чтобы отвлечь внимание общественности от монополизации природы.¹¹ Работа Гэффни и Харрисона по-новому смотрит на то, как первоначальная наука экономики намеренно и всё более отодвигалась в сторону в пользу так называемой неоклассической экономики — широко используемой сегодня экономической теории, которая, несмотря на свою изощрённость, относится к природе как к капиталу — как к ресурсу, подлежащему эксплуатации.¹² Это, как утверждают авторы, мешает большинству профессиональных экономистов точно «диагностировать проблемы, прогнозировать важные тенденции и предписывать решения».

Наша неспособность делиться дарами природы причиняет сегодня в мире много страданий. Природа живая, и всё же мы относимся к ней как к так называемому ресурсу, которым можно владеть и из которого можно извлекать прибыль. По этой причине финансовые учреждения и компании по добыче природных ресурсов входят в число самых прибыльных компаний в мире. Нефтяные деньги, например, наполняют казну как частных корпораций, так и коррумпированных государственных чиновников, в то время как обычному человеку приходится с трудом оплачивать бензин. Хотя уместно вознаграждать компании за их усилия, когда они превращают некоторые дары природы в материальные блага, почему мы должны позволять им извлекать прибыль из даров, которые природа свободно предоставляет всем живым существам?

Мы ошибочно полагаем, что свободный рынок должен позволять людям и корпорациям извлекать прибыль из природы, и всё же мы не учли огромную цену для жизни, которая возникает всякий раз, когда людям позволяют пожинать то, что они не сеяли, за счёт других. Хотя приватизация капитала может привести к производственной эффективности, выгодной всему рынку, того же нельзя сказать о приватизации природы: всякий раз, когда поток доходов от природы приватизируется, люди забирают себе дары, которыми лучше было бы свободно делиться со всеми.